?

Log in

Previous 10

Jul. 9th, 2009

(no subject)

Mar. 27th, 2009

Какой вы мудак!

Поздравляю!!! Вы — феерический мудак!!!
вы прям такой весь из себя умный и не банальный, что прям тошно. мудак, короче, чего уж там.
Пройти тест

Nov. 21st, 2008

Он, она, его друг и Гаврила

Замечательный фильм. Всем рекомендую







Nov. 19th, 2008

замечательно!!))

http://www.peta.org/cooking-mama/swf/cooking-mama.swf

Oct. 20th, 2008

Город часть 2

Они подошли к окраине города. Перейдя через мост, перекинутый через какие-то гаражи, грязную маленькую речку, газопровод и еще черт знает что, они пошли по шоссе. Пройдя несколько сот метров, сзади них еще был виден город, их глазам предстала странная картина: зеленый лес, кусты и трава вдоль обочины резко сменялись красной пустыней. Диктатура зелёной краски уступала место красным камням, красному горизонту, светло-розовой дымке. Смена происходила резко, словно кто-то поставил невидимую стену, доступную для понимания только траве, деревьям и кустам, да еще зеленому цвету и голубому небу – дальше оно тоже было красным. Только асфальтовая дорога с коричневым обрамлением обочины шла прямо, насколько хватало взгляда, и где-то вдали обнималась с горизонтом.

Спутники молча пересекли грань и пошли дальше.

-         Где мы? – спросил Иван Карлович.

-         Полагаю, на Марсе.

-         Почему именно на Марсе.

-         Ну, мы же фиолетовые партизаны. Это потому, что мы с Марса.

-         А мы не задохнемся, ведь на Марсе нет воздуха.

-         Нет, не волнуйтесь, все будет в порядке, вы же дышите.

-         Да, воздух здесь будет даже почище, чем в городе. – Проговорил Иван Карлович, медленно втягивая в себя красноватую дымку.

-         А как вы думали, здесь нет заводов и автомобилей, некому загрязнять атмосферу. Видимо, оттого она здесь такая разряженная. Здесь даже людей нет.

-         А где же партизаны?

-         Какие партизаны?

-         Остальные. Другие партизаны, ваши коллеги.

-         Не знаю, наверно умерли.

-         Как печально, почему?

-         Наверно задохнулись, ведь на Марсе нет воздуха.

-         А как же мы?

-         Нам все равно, нас здесь нет.

-         Где же мы тогда?

-         А нас вообще нет, мы потерялись в бесконечности мира.

-         В смысле?

-         Мир бесконечен, у нашей жизни есть конец. Твоя голова разорвется, если попробует представить себе вечную вселенную. Ты не в силах понять, что это такое. Так что даже не пытайся.

-         Почему?

-         Ты что, забыл? У тебя нет мозга!

-         А если я молния? Если я все могу?

-         Что такое молния, ха! Она длится мгновение. Вечность – бесконечность мгновений. Ты в ней потерялся, тебя не видно, тебя нет. Ты слился с вечностью, ты стал ей.

-         Но зачем тогда я? Зачем Фиолетовые партизаны, Марс?

-         Чтобы был город.

-         А зачем нужен город?

-         В нем живет Она.

-         Но где же Она? Мы шли так долго, а я её не увидел.

-         Она – ты.

-         Но меня нет.

-         Ты в вечности.

-         А зачем нужна Она?

-         Не знаю.

-         А кто может знать.

-         Она, спроси у Неё.

-         Как?

-         Войди в Неё.

-         Когда?

-         Когда твоя секундная стрелка будет слишком тяжела, чтобы вновь подняться.

-         А раньше?

-         Никак.

-         Почему?

-         А зачем?

-         Мне интересно.

-         Но ведь у тебя нет мозга, ты все равно ничего не поймешь.

-         Да Партизан, ты прав. До свидания. Спасибо!

-         До встречи.

-         А она будет?

-         Не знаю, это зависит от тебя.

-         Эй, Партизан! Дай мне мозг.

-         На, держи! – Партизан кинул Ивану Карловичу сырой, скользкий серый комок.

-         Спасибо! Пока.

Они развернулись и пошли в разные стороны. Они шли и шли, через пару минут они уже не увидели бы друг друга, если оглянулись. Но они шли не оглядываясь. Секунды прыгали на стрелки их часов. На Марсе наступали сумерки. Солнце, немного меньшее, чем на Земле, подкрадывалось к горизонту, радуясь скорой встрече с большими марсианскими вулканами. Вулканы тоже были рады Солнцу - они спешили поделиться с ним новостями. Большие любители сплетен, эти товарищи каждый день на закате болтали о пролетавших мимо кометах. Они любили обсуждать их хвост: какова его длина, как он широк и красив, насколько он изогнут. Как будто этим странницам было до них дело! Они летели дальше, как ни в чем ни бывало, ловя обрывки фраз и смеясь над их глупым содержанием. Марсианскому ветру тоже были не по душе такие разговоры. Когда мимо пролетала какая-нибудь большая комета с длинным хвостом, и Солнце начинало сплетничать с вулканами с особенной силой, ветер раздражался и дул с неимоверной силой, пытаясь своим гулом и свистом заглушить болтовню. Тогда на Марсе случались пыльные бури.

В одну из таких бурь и попал Иван Карлович. Ветер не заметил одинокого путника и поднял его, даже не почувствовав. Иван Карлович не сопротивлялся - он знал что это бесполезно. Его подкинуло вверх, потом опустило, еще подкинуло, потом он упал и долго лежал на земле. Ветер стих, Солнцу надоело болтать и оно убежало. Ветер успокоился и стал тихо играть с облаками. На Марсе наступила ночь, и Иван Карлович уснул.

Проснулся он от зуда в руках и спине. Открыв глаза, он увидел свой кабинет: все было как обычно, все вещи лежали на своих местах. Потирая затекшие руки, Иван Карлович вышел в коридор. На вопросы о ядерном ударе и Фиолетовых партизанах все встречные отвечали недоумевающими взглядами, кто-то расценивал это как неудачную шутку. Иван Карлович ничего не понимал, неужели это был сон? Отпросившись с работы пораньше, он поехал домой. На улице все было как раньше: люди, машины, никакого пурпурного сияния, вспышек и разрушений. О Фиолетовых партизанах ничего не было слышно, Марс по-прежнему сиял ночью в небе маленькой звездочкой. Все было как всегда, но с этого дня Иван Карлович стал обращать внимание на красивые дома и думать.

Город часть 1

   

            Кто-то мечтает стать президентом, кто-то хочет быть маршалом, у кого-то, вероятно, сокровенной мыслью является желание завести свой собственный гарем, дорогую машину и красивый дом на берегу моря. Но, как сказали в одном знаменитом фильме, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. Эта фраза целиком и полностью подходит к описываемой персоне. Условно назовем его Иван Карлович.

            Иван Карлович - от природы не особо одаренный, средних лет государственный служащий, он с детства мечтал стать важным дядей в черном костюме, ездить на большой черной машине, сидеть за большим столом, и что бы на этом столе непременно лежала большая черная папка с какими-то бумагами.

Мечта эта с течением времени не менялась, и Иван Карлович, уже начиная с начальной школы, делал все для ее осуществления. Он учился на одни пятерки, вел себя примерно, дружил только с такими же хорошими мальчиками и беспросветно радовался, когда родители купили ему на десятый день рождения почти взрослый костюм. Он носил его с нескрываемой гордостью, зимой даже расстегивал куртку, так что бы все видели, какой у него был пиджак.

            Так прошли школьные годы, отмеченные лишь одной тройкой в четверти, да и то, по неважному предмету – рисованию. В институте Иван Карлович тоже учился без долгов, боже упаси ему было не сдать вовремя сессию. Такие случаи были просто исключены. Уже тогда Ваня старался завязать какие-нибудь связи, познакомиться с важными людьми, но его всегда кто-то опережал. Одни только эти неприятные происшествия омрачали его жизнь. С девушками Иван Карлович не общался, считая их слишком глупыми и веселыми.

            После института он переехал в город N. Там он видел гораздо больше перспектив для служебного роста, чем на его малой родине. Это был большой, красивый город, но Иван Карлович не утруждал себя изучением его достопримечательностей и всегда с опаской поглядывал на шляющихся по улицам хиппи и неформалов, которые ходили и любовались городом, его архитектурными ансамблями, дворцами и простыми домами. «Как можно наслаждаться этим убогим, грязным и непритязательным видом? Бездельники!» - думал Иван Карлович и шел заниматься делом, переполняемый мечтами о скором повышении.

            Но, как и в институте, ему не везло: Иван Карлович не получил прибыльного места,  хорошей должности и щедрого начальства. В N отделе X администрации все просители ходили в соседний кабинет, а деньги, направляемые из федерального бюджета, шли на этаж выше. Поэтому у Ивана Карловича не было жены, была недорогая «волга» и скромная квартира в не очень престижном районе. Стол в его кабинете был хлипкий и не очень широкий, но зато папка, лежавшая на этом столе, была темно-черного цвета, с маленьким кармашком посередине. В бумагах тоже не было недостатка: то и дело приходили разные донесения, отчеты и доклады, которые надо было прочитать, сложить в аккуратную стопку и написать об этом донесение, отчет и доклад.

Таков был обычный порядок вещей. Скромная и размеренная жизнь не предполагала каких либо изменений в распорядке дня, или уж совсем чудесного – повышения по службе. Это было пределом мечтаний Ивана Карловича. Но тут случилось чрезвычайное происшествие.

            Первого августа Иван Карлович проснулся в восемь утра, позавтракал, сел в свою «Волгу» и поехал в административный корпус. Казалось, ничего не предвещало происшествия, которое потом изменило всю его жизнь…

Шел пятый час рабочего дня. Иван Карлович уже успел разобраться с одной стопкой бумаг на его столе, переложив их в другую стопку. Он уже собирался идти обедать, как вдруг радио сказало: «Началась мировая война! Фиолетовые партизаны нанесли ракетный удар по крупнейшим городам мира. Никеп, Авксом, Нотгнишав, Ноднол, Жирап, Крой-Юн, Нилреб, Дирдам уничтожены, во многих других сильные разрушения. Радиоактивные осадки вскоре выпадут в различных областях планеты. Всем срочно спуститься в убежища. Возможны новые ядерные удары».

Вначале Иван Карлович замер, не поверив услышанному. Что за чушь, какие Фиолетовые партизаны, что за ядерные удары, не может быть. Вопросы менялись в его голове с удивительной быстротой. Через пару минут круговерть остановилась на устойчивой мысли, что это правда. Увидев в окно бегущих куда-то людей, он окончательно решил, что это так, и тоже решил куда-нибудь убежать…

Иван Карлович выбежал на улицу - кругом стояла паника. Крики людей, рев автомобильных моторов, шум пролетавшего вертолёта – все смешалось в невыносимый смех хаоса. Иван Карлович побежал направо.

Он не помнил, как долго бежал, память вернулась к нему в каком-то незнакомом месте города. Вдруг, его ослепила яркая розовая вспышка: свет был такой силы, что он невольно закрыл глаза и отвернулся, присев при этом. Через несколько секунд он услышал оглушительный грохот и потерял сознание. Открыв глаза, он увидел вокруг себя яркое пурпурное сияние, все дома казались зелено-красными, вокруг слышалась стрельба. Откуда-то, под четкий ритм, доносились слова “…we had a lot of luck on Venus, we always had a ball on Mars. Meeting all the groovy people, we’ve rocked the Milky Way so far …”. Перед ним стоял человек с фиолетовой повязкой на лбу.

-         Встаньте. – Сказал человек с повязкой.

-         Зачем? – удивленно спросил Иван Карлович.

-         Вы завербованы в Фиолетовые партизаны.

-         А если я не хочу быть партизаном?

-         Я освобождаю вас от слова «нет». - Партизан сделал легкий жест рукой.

Иван Карлович встал, огляделся. Пурпурное сияние приятно разливалось по его телу, начиная с ног. Вскоре оно дошло до головы, сперва легонько ударив, но потом, словно извиняясь, легонько поглаживая, проникло в самые отдаленные нейроны головного мозга, в последнюю клетку окружавших мозг тканей. Иван Карлович засиял пурпурным. На голове его очутилась фиолетовая повязка – ее одел Партизан.

-         Теперь вы тоже Фиолетовый партизан.

-         Да, я теперь с вами.

-         Держите винтовку.

Фиолетовый Партизан достал из кучи мусора винтовку и протянул ее Ивану Карловичу.

-         С гордостью.

-         Нечем гордиться.

-         Как так?

-         Очень просто. – Партизан улыбнулся.

-         Почему вы улыбаетесь?

-         Мне смешно.

-         Я вас не понимаю.

-         Потому что у вас нет мозгов!

Иван Карлович был раздосадован грубым ответом. Некоторое время он стоял в нерешительности, мысли его путались, он пытался думать, но ему было нечем. В эту секунду он понял – у него нет мозгов.

-         Где мой мозг, куда он делся?

-         Он исчез, его поглотил Фиолетовый.

-         Фиолетовый?

-         Да. Вы же теперь Фиолетовый партизан.

-         Ах, да, я совсем забыл. – Иван Карлович помедлил немного. – Но чем я буду думать?

-         Не знаю, а зачем?

-         Как зачем, все должны думать! Без этого нельзя жить.

-         Но сейчас вы же живете, хотя вам и нечем думать. Вы думаете, у вас только сейчас исчез мозг? Я полагаю, вы родились без него.

-         Не может быть, тогда бы я родился мертвым.

-         А вы родились живым?

-         Да, как видите.

-         Странно.

-         Чего тут странного. Мне кажется, вы сошли с ума.

-         Почему?

-         Вы говорите глупости.

-         Почему, ведь я сказал вам чистую правду. У вас нет мозга!

-         Да, да. В этом вы правы. Но все равно, чего-то я не понимаю…

Иван Карлович и Фиолетовый Партизан молча развернулись и медленно пошли. Они медленно делали шаги по пустой улице. Пурпурный туман рассеялся, стрельба стихла. Все стало совсем как обычно, в городе наступила ночь. Они шли по пустым улицам, вокруг не было ни души. Они прислушивались, но в ответ слышали только долгое молчание абсолютной тишины и раздающиеся в ней звуки их шагов.

-         Куда делись люди? – удивленно спросил Иван Карлович.

-         Наверно убежали.

-         Почему?

-         Испугались.

-         Кого?

-         Полагаю, нас. Давайте зайдем в магазин, я голоден.

-         Давайте. Я надеюсь, хоть желудок у меня остался.

-         Не беспокойтесь - этот орган никогда никуда не денется.

Они зашли в магазин – это была серая железная дверь в кирпичном торце дома. Снаружи висела лампочка, освещавшая простенькую фанерку с надписью «Продукты». В нем тоже никого не было, горел свет, на прилавке лежали продукты. Вывеска их не обманула. Взяв нужное и оставив деньги у кассы, спутники вышли наружу и пошли дальше…

Секунды повисли на стрелке часов и кружились на ней, словно на карусели. Они отодвинули рациональные начала этого мира. С каждой новой секундой предыдущая повисала на стрелке часов времени, удлиняя ее ещё немного. Наматывая минуты и часы на свою спираль, они радовались, как дети. Радовались, сами не зная чему. Они были рады, что к ним присоединилась новая секунда, что их стало больше, что стрелка еще немного прибавила в длине. Чем больше становилось их на стрелке, чем длиннее она становилась, тем больше мгновений требовалось ее кончику, чтобы совершить полный оборот. Тем длиннее становились минуты.

…Партизан и Иван Карлович шли по улицам пустого города уже больше часа. Откуда они могли знать, что идут уже полторы тысячи лет. Они шли через извилистые улицы, заходили в тупики, разворачивались и шли дальше. Они любовались архитектурой зданий, смотрели на старые, обшарпанные дома, кое-где обвалившуюся штукатурку, балконы с литыми решетками, кованые ворота дворов. Временами им попадались необыкновенно красивые дома, их отличала какая-то особенность, часто не видная с первого взгляда или вовсе спрятанная где-нибудь в глубине архитектурных излишеств, изысканном переплетении бордюров, карнизов, окон.  Тогда они останавливались и подолгу глядели на них, восхищаясь мастерством архитектора. Бывало, что эта особенность была спрятана во дворе, втором или третьем, иногда даже в глухом дворе. Тогда они несколько осуждали архитектора, который спрятал от них такую красоту и заставил их искать ее: ведь не все так терпеливы как они. Жалость вызывали в них дома, чья особенность была выставлена на проходной лестнице, проходной парадной или проходном дворе. Только самые внимательные и терпеливые люди могли увидеть красоту в таких домах. Иван Карлович и Партизан плакали, смотря на такие здания.

 -         Почему люди так нетерпеливы? – Партизан услышал удивленный голос Ивана Карловича. – Почему они не останавливаются у каждого дома и не ищут в нем красоту, только изредка окидывая дома взглядом, замечая только самое явное и не всегда самое красивое?

-         Я думаю, что у них нет терпения, но они должны ему учиться.

-         Зачем людям терпение?

-         Если у них его не будет, то они никогда не увидят красоты.

-         А зачем им красота?

-         Чтобы любить?

-         Но что даст им любовь?

-         Вечность. – Сказал Партизан, оборвав разговор.


Oct. 15th, 2008

надоело..

Уехал хороший товарищ.. Далеко и надолго. Приехал недавно другой товарищ из Магадана, ещё люди издалека скоро должны навестить.. А я сижу в этом городе, впитываю мерзкую осеннюю атмосферу из воды, сырости и газов от машин.
... Скоро не вытерплю и тоже в Магадан...

Sep. 29th, 2008

Бой

1

            Бой длился уже третий час. Тридцать пятую роту зажали в небольшой долине, к северу от которой была высота ноль два тринадцать, а к юго-западу отвесная скала, у подножия которой текла небольшая речка, скорее даже ручей. Духи теснили солдат все дальше и дальше, постепенно отгоняя к скале, сталкивая в воду, которая уже начала окрашиваться красным. Уставшие после пятичасового марш-броска, солдаты начинали выбиваться из сил, и автоматы на их плечах с каждой минутой становились все тяжелее.

 

            Этим утром ничего не предвещало боевых действий: утро выдалось теплое, поспать удалось дольше, чем обычно. Это был последний день их перехода через горы, но засада в долине ставила под вопрос успех этого предприятия. Горцы были вооружены гораздо лучше военных: в их арсенал входили подствольные гранатометы, пара минометов, бронежилеты. Нападавших было, по примерным подсчетам, человек сто. Тридцать пятая рота, в свою очередь, могла похвастаться лишь автоматами Калашникова, десятком ручных гранат и грязными тельняшками.

 

Шел десятый час этого длинного дня. Год и два месяца службы не прошли даром для большинства новобранцев. Хотя восемь человек и было ранено, но рота вполне успешно сдерживала натиск, не давая неприятелю окружить или рассеять себя. Но, несмотря на успехи в обороне, солдаты все же медленно отступали, и во время короткой передышки было решено прорываться из этой долины, грозившей стать для всех братской могилой. Прикрывать отход осталось десять человек, в то время как остальные пошли вниз по течению ручья, стараясь не делать шума и оставаться незамеченными. Прикрывавшие должны были стрелять как можно больше, делая вид, будто вся рота осталась на месте и ведет огонь и продержаться хотя бы минут двадцать, пока основной отряд уйдет подальше. Через три часа было условленно встретиться в восьми километрах к северу. Там шла трасса, к которой должны были быть стянуты БТРы с ближайшей базы. Свободных вертушек в этот день не оказалось.

 

Петр был родом из села с расхожим названием одной из центральных областей России. Дворы у всех были крепкие, почти у каждого корова, у кого и две. Имелись лошади, куры, козы, поросята. Словом, все, что нужно для простой и нетребовательной жизни обычного человека. Во времена талонов жители села, кто как мог, ездили в город подзаработать – торговали на рынке. Продавали все, даже ели меньше чем обычно. Заработали тогда немало денег, но за пять месяцев капиталы превратились в небольшие сбережения, а еще через год таким состоянием мог похвастаться разве что пацан лет восьми, и то, потому только, что бумажки разноцветные были. Со временем возбуждение спало, и жизнь вернулась в свое размеренное русло, словно ничего и не было. Бурные перемены в жизни страны, казалось, не затронули деревни. Все также каждое утро вставало над лесом солнце, росла трава за околицей, также текла речка невдалеке и убегала вдаль дорожная колея.

 

В семнадцать лет Пете приглянулась девушка с соседней улицы. Все складывалось очень удачно: ребята с той улицы были его друзьями, хотя и пришлось им поставить n-ное количество пузырей, но возражать против Петиного знакомства с Машей они не стали. Год они встречались, ходили гулять на берег речки. Через полтора года Петр решил жениться на Маше, но не успел –  забрали в армию. Он не пытался избежать службы, как делали многие его сверстники. В армии служил его отец, который успел побывать воином-интернационалистом, его дед воевал в Великую Отечественную, прадед погиб на ней, хотя и прошел перед этим две войны – Германскую и Гражданскую. Дальше Иван не помнил, хотя продолжать можно было еще очень долго. Еще, кажется, при Александре I кого-то из их семьи забрали в солдаты, успел с французами подраться.

 

 

Армейская жизнь не особенно сильно тяготила Ивана: он писал письма домой, ему приходили ответы. Иногда даже денег в конверт подкидывали. Иван покупал на них сигареты. Писал он и Маше, она тоже ему отвечала, писала что ждет. Последнее письмо от нее он получил неделю назад, уже начал сочинять ответ, хотя и промедлил с этим делом: через пару дней нужно было отправлять, ведь следующая отправка только через две недели -  Маша беспокоиться будет. Иван всегда носил с собой ее фотографию, которую он сделал за неделю до призыва. Она стояла посередине широкого поля, конца которого не было видно, волосы ее были распущены, на лице была немного грустная улыбка. Как она была красива…

 

…Граната разорвалась прямо под тем деревом, за которым прятались трое солдат из отряда прикрытия. Остальные, тоже небольшими группами, были неподалеку - все видели. Прошло уже пятнадцать минут с тех пор, как они остались прикрывать отход роты. Сначала, минут десять, духи стреляли как прежде, видимо не поняли сначала, что рота ушла, или решили что солдаты устали, но минуты три назад они активно перешли в наступление. Оставаться здесь дальше было нельзя: одному прострелило голову, троих убило метко, а может и случайно, попавшей под раскидистый дуб гранатой, еще одному зацепило руку. Оставшиеся начали поспешно отходить, не прекращая отстреливаться.

 

 

 

Шамиль родился двадцать лет назад. Свое детство и всю жизнь, за исключением последних шести месяцев, он провел в станице на берегу Терека. Когда-то давно эту станицу основали казаки, воевавшие с горцами. Времена шли и менялись, очевидцы тех событий уже давно умерли, а их потомки забыли былую вражду. Спустя двести с лишним лет после основания села, его население состояло примерно поровну из русских и кавказцев. Это никого не смущало, все давно привыкли друг к другу,  и между народами установился мир, взаимопонимание, и дружба. Даже в известные годы, когда граждан брали в лагеря за неблагонадежность, то и в НКВД забрали примерно поровну – и чеченцев, и русских.

 

Перемены произошли в конце восьмидесятых. В станице начали появляться люди с автоматами, нередко в масках. Русские дома частенько грабили, стали пропадать люди. Далее события развивались все более стремительно и к 1994 году в станице совсем не осталось русских, а чеченцы боялись даже говорить по-русски, хотя далеко не все знали свой национальный язык. Вскоре, правда, все поутихло. Война, насколько могла, обошла стороной станицу.

 

Семья Шамиля имела большое хозяйство, у них было около двадцати баранов, крепкий двор, пара лошадей. С детства Шамиль помогал родителям по хозяйству, как правило, в качестве пастуха. Это занятие нравилось ему, он с удовольствием отводил своих баранов на горное пастбище. Величественный вид покрытых лесом гор, зеленые перекаты которых словно волны текли перед глазами, всегда волновал сердце Шамиля. Почти все свое свободное время он проводил, гуляя по перевалам и долинам. В родных местах он знал каждую тропинку.

 

Пол года назад в станицу спустился отряд вооруженных людей. Некоторые из них были ранены, другие выглядели очень усталыми. Не говоря почти никаких слов, они расположились на отдых у жителей станицы. Через несколько дней они собрали всех мужчин  на площадке перед бывшим домиком сельсовета, а ныне шашлычной и устроили импровизированный митинг. В своих воззваниях они часто упоминали Аллаха, клялись его именем и призывали идти на священную войну. Эти призывы не особенно сильно действовали на станичников, поэтому уже через полчаса митинг прекратился. Боевики просто выбрали нескольких человек и приказали им собираться. В числе выбранных был и Шамиль.

 

Пять месяцев Шамиль ходил по горам с отрядом. Никаких боев и столкновений не было, хотя автомат ему дали уже через неделю - как только убедились, что он тут же не перестреляет несколько человек. Горные походы нравились Шамилю. Он решил побыть с отрядом несколько месяцев, чтобы посмотреть горы, а потом убежать и вернуться домой. Там его ждали родители, две сестры, и любимый горный склон, на который он раньше так часто ходил гулять.

 

На шестой месяц пребывания Шамиля в отряде, полевые командиры решили организовать вылазку. Поступила информация, что через район, где стоял отряд, будет проходить рота Федеральных войск. Было решено организовать засаду и перебить солдат. Место было выбрано прекрасно: нападавшие располагались на высоте, солдаты должны были идти по открытому месту, для отступления у них оставалось несколько сотен метров, дальше начиналась отвесная скала, у подножия которой текла маленькая речка. Но, несмотря на все ожидания боевиков, солдаты оказали ожесточенное сопротивление. За три часа удалось всего лишь оттеснить их к скале, и, похоже, они решили прорываться.

           

Шамиль воевал храбро, хотя это был его первый бой, и он едва умел стрелять из автомата. Он не знал, зачем он это делает. Так делали все вокруг него. Стрельба приутихла, русские стали отстреливаться гораздо тише. Горцы решили наступать. Шамиль бежал одним из первых. На ходу он вспомнил свой дом, свои горы, которых сейчас не было видно, своих родных. Кто-то на ходу стрельнул из подствольного гранатомета – впереди раздался взрыв и чьи-то крики. Оказалось, что русские уже минут пятнадцать, как отступили, а их отход осталось прикрывать всего десять человек. Шамиль выскочил на поляну, вокруг стреляли. Ему стало страшно, и он инстинктивно побежал к ближайшему укрытию – огромному дереву. Там Шамиль увидел три мертвых тела…

 

…Пуля попала в грудь, в глазах на мгновение потухло. Он упал. Последнее, что видел Шамиль, лежа под сухими ветвями погибшего дерева, – это печальные глаза девушки с фотографии, выпавшей из кармана убитого русского солдата. Почему-то, они напомнили ему глаза его матери.

 

2

 

- Товарищ генерал! Разрешите войти - встревоженно раздалось в свежепокрашенном кабинете.

- Входите - ответил генерал, оторвавшись от чашки кофе и насторожившись.

Адъютант вошел, держа в руке лист бумаги, Отдал честь и подошел к столу.

- Тут донесение и рапорт о вчерашней стычке в лесу.

- Ах - с лица генерала сошло напряжение - оставьте на столе - сказал он адъютанту,

поднося ко рту чашку с кофе.

Лицо генерала не выражало эмоций.

 

Полевой командир прогуливался по поляне в то время как боец оторвался от радиостанции и сообщил, что в последнем бою было убито двадцать три и ранено пятнадцать боевиков.

- Какие пустяки, ведь федералы бежали. Ахмед хорошо нам заплатит - сказал полевой командир, продолжая все так же рамеренно и спокойно пересекать поляну.

Проект Раздражение. Раннее

***

Волны вселенной,

                Заполнили голову.

Необыкновенной

                Всем поровну.

 

Никого нет,

                Летит муха.

Белый свет

                Поет на ухо.

 

Что значит

                Твое сознание?

Чего хочет

                Твое осязание?

 

Твои мысли -

                Одна тревога.

А что если

                Им дать много?

 

Подумай...

 

 

 

***

Я верю в этот миг,

                сегодня снилось мне:

Зима вдруг уплывёт

                в оттаявшем ручье.

В потресканный залив,

                к разбившейся реке.

И солнца светлый блик

                посветит вслед душе.

 

Холодный зимний свет,

                застывший по углам -

Начало тёплых лет,

                ушедших по делам.

Откину толстый плед,

                отдамся небесам,

Что указали след

                моим беспечным снам.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

***

Пойду, измерю шагами стены ее двора.

А вдруг она сидит одна у окна?

И тогда над сухими деревьями крыш тихо взойдет луна.

Я буду петь и читать ей стихи до светла.

 

Утром город проснется, вся улица будет удивлена.

Красно-желтые жители улиц-дома

Вставят зрачки-людей в свои окна-глаза.

Как рады будут они за меня - у меня есть она!

У меня есть она.

 

 

 

 

***

Одни продают души дьяволу

И потом горят в адском огне,

А я свою душу бесценную

Решил подарить тебе.

 

 

 

 

 

***

Месяц свистнул в поле звонко,

Распахнулося окно.

И тогда запел я громко,

Не закрылось что б оно.

 

Что б летели утром рано,

Да на тройке удалой,

И разнёсся чтоб пожаром

Ой да клич мой боевой.

 

Что б вставали рядом к ряду,

И всё шли, да шли вперёд.

Обходили все засады,

Пока всех не проберёт.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

***

Я слушал песню про лето,

За окном зима.

Я так хотел быть с тобой,

Ты осталась одна.

 

Я сижу один и мысли

Покидают меня.

Я наверное скоро не буду

Отвечать за себя.

 

Я так хотел бы выпить

Стакан вина.

Но его нет - вокруг

Одна пустота.

 

 

 

***

Где твое счастье, где твоя вера?

Где твоя радость, где твое горе?

Твоя вера - говно, а любовь поседела.

Твоя радость давно утонула в море!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

***

Обезумевшие люди,

                застрелившие все "я",

В этом только и вините

                опустившихся себя.

Я не враг вам, не замена,

                не в ответе за тебя.

Бог увидит где измена,

                и простит вас за меня.

 

 

 

***

Я не помню кто я,

Но знал зачем ты.

Пустая земля.

Ты помнишь цветы?

 

Ничего и никто

Не сможет мне дать.

Осталось одно

Слово - "ждать".

 

 

***

Полночь, темень, разорвало

Жизнь мою напополам.

Все что было - все не стало,

Разметалось по углам.

 

Где-то лето, много света,

У меня весь год зима.

Сколько ждал я - нет ответа...

Словно предали меня.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

***

Когда на своих красных рожах

Вы ощутите мой сладкий плевок,

Разотрите его по своей грязной коже

И не забудте купить себе ниток моток.

 

Сшейте из них мировую подушку,

И постарайтесь спокойно вздремнуть.

Мы без вас не начнем мировую войнушку,

Спите спокойно. А мы как-нибудь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Алые паруса

Алые паруса,

Пьяные голоса,

Грустные дома,

Осколки стекла.

 

Белая ночь

Не сможет помочь,

Дима Билан

С ней пошел в ресторан.

 

Бедная ночь

Вырвалась прочь,

Поднялась выше крыш,

Притаилась как мышь.

 

Дима Билан

Залез на кран.

Чуть не достал,

Но взял и упал.

 

Там, наверху,

Позабыв суету.

Ночь ждет рассвет

И извинений в свой след.

 

 

 

 

 

 

 

Старый рок-н-ролл

Седина в бородку, бес отгрыз ребро.

Скоро, очень скоро будет все равно.

Как закончим песню, не свалимся под стол,

У нас сегодня в моде трезвый рок-н-ролл.

 

Шаги нонконформистов ровны и легки

Были б если только не встать на пол пути.

Перекрестившись пальцем, сильно лбом об

                                                                       пол

И как заиграем церковный рок-н-ролл.

 

Облысеет хаер, выпадет башка

Я наверное тоже пойму - жизнь такова.

Старичок с гитарой, дряхленький актер

Медленно играют старый рок-н-ролл.

 

 

 

 

 

 

 

Да!

Иду с компанией по улице и говорю слова:

Одно - два - три, и да-да-да!

Всем очень нравится, они в восторге от меня.

Ну что же вы стесняетесь, смотрите, вот он - я!

 

                А вот и мой язык!

                Это тебе не так не тык!

 

                Не знаю, кто подвесил,

                Но видно хорошо.

                Чего же ты не весел?

                Ко мне словечко вдруг пришло!

 

Слова мои - ну просто шик и блеск,

И никогда не думал я, куда бы не пролез.

С таким ораторским искусством все равно,

Самодостаточно в конце моё словцо!

 

                Слово "да" -

                На все времена!

 

                Не мог ему ни разу изменить,

                Но в этом нечего меня винить.

                Приходится так много говорить,

                Что остальные можно позабыть!

 

Куда тут денешься, конечно,

Бывает всякое, мой друг сердечный.

Но для меня важней, чем есть и пить

Моё призванье - говорить!

 

                Пускай я буду голодать,

                Но только дайте поболтать!

 

                А там, глядишь, и премию дадут,

                Мне б только повертеться там и тут.

                Пусть премия та будет не за труд,

                И сослуживцы скажут: "ну и плут"

 

Мне всё равно, чего душой кривить,

Мне так легко их всех развеселить!

Авторитет мой поднимает на ура

В конце их фраз моя добавка "да".

 

                И пусть мне лиры не дано,

                Ума хватает хоть до одного:

 

                Когда не знаю, то стоять, молчать,

                Поддакивать и головой качать.

                А если спросит кто, то отвечать

                Согласен мол, в конце "да, да"                                                                       сказать.

 

Я мог бы очень долго продолжать,

Но не могу - пора бежать.

По этому позвольте мне кончать,

Мою повествовательную часть.

 

 

 

Неистовый норманн

Неистовый норманн - сын снежной земли,

Ты был во всех городах и зажег там огни.

На крепком драккаре бороздил ты моря,

Ты удачливый ярл, слава любит тебя.

 

Славу война в бою заслужить ты сумел.

Многих трусов сразить в своей жизни успел.

Славу война в руках, на круглом щите,

Огнём и мечем Один скажет везде!

 

Неистовый норманн - ярый воин зари,

Для тебя горизонт постоянно вдали.

Здесь не найдя ничего, что устроит тебя,

Ты на риск вновь идешь, уходя за моря.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Смерть неистового норманна

Темной ночью, вдоль дубравы

Плыл по медленной реке.

Место здесь для переправы -

На безвестном волоке.

 

Видел ворон над соснами,

Что привиделось тебе:

Будто здесь на вас напали.

Ясно, значит быть беде.

 

Берег весь опутан лесом,

Только видно - в облаках

Месяц светит ярким блеском.

Вся дружина на ногах.

 

Ворог быстро, будто с неба

Показался за рекой.

Смерть тебе, для них победа,

Стрелам ведь не крикнешь "стой".

 

Князь, подумай, может видишь,

Что хотел всю жизнь себе:

Смерть в бою сейчас ты примешь,

Храбрый муж с мечом в руке.

 

Что хотел, того добился:

Русы платят дань тебе.

Век, и ими ты б гордился.

Но остался на реке...

Стенька Разин

Стенька Разин, Пугачев -

Вот они, герои!

Эти знают что почем,

Бунтовали с горя.

 

Стенька Разин - атаман,

Ходил за зипунами.

И говаривал стрельцам:

"Не шутите с нами!"

 

Бей богатых, кулаков -

Нынче власть такая.

Не считаю я голов,

Нынче вродь шестая.

 

Пугачев не отставал,

Что там Петька с Машкой!

Так бывало бунтовал

И махался шашкой.

 

Казакам при нем жилось

Весело, привольно.

Пиво там рекой лилось,

Бил легко, не больно.

 

Если кто-то даст нам в глаз,

Вань, ты что, не русский?

Вспоминай ка, что у нас

Был атаман Заруцкий.

 

Тот так долго не гадал,

Бил без разговоров.

Сразу шашку в руку брал,

Избегал позора!

 

 

Цыганская

Запрягай коней мне тройку,

Запрягай, да поскорей!

И гони быстрей, не стой ты,

И ногайки не жалей!

 

Полетим скорей на волю,

Полетим ка на поля!

Песни петь про нашу долю,

Ту что пала на меня.

 

На полях, да на просторе

Сердце звонко бьет в груди.

Мысли лезут - ты на воле!

Крикну: "Слышишь, погоди!"

 

Не спеши брат, мы поспеем,

Ты коня попридержи.

Отдышаться дай, сумеем.

У нас время впереди.

 

А на долю не серчай ты

И струну на ней не рви!

Пусть тесны мои палаты,

Но зато простор внутри.

Страна умирала

Облака проскальзывали между труб и электрических проводов, натянутых между крышами новостроек.

            Заходило солнце.

Закат освещал красным отблеском лица прохожих. Они шли парами, поодиночке, целыми компаниями. О чем-то оживленно беседовали. Обнимались. Целовались.

            Заходило солнце.

Оно уже почти зашло, остался только самый его краешек, почти потерявшийся среди башенных кранов и бетонных коробок новых домов. Люди все не прекращались: все так же шли они от метро к дому, все так же говорили. Обнимались. Целовались.

            Солнце зашло.

Наступила ночь. Стало холоднее. Людей стало меньше: кто-то шел быстрее, кто-то никуда не торопился. Некоторые уже выпивали и ругались.

            Взошла луна.

Людей стало заметно меньше. Они бесцельно шатались по закоулкам, между домами и деревьями. Между помойками и дорогой, между черной от грязи речкой и свободой.

            Страна умирала.

Previous 10